Сигареты Camel, назовите их Самец, чтобы поддать форме славянского дискурса. На них написано "турецкий табак". Реальный, настоящий, подлинный, автентичный (американский!). Я помню его, турецкого товарища, ездившего на "Форде", показывающего на хай-вэе драйв по-турецки, курившего Кэмэл, потому што они турецкие, и более всего, потому что в прекрасной стране они подтвердили его как турка в оцепеневших заплывших жиром глазах не-интересующегося другого.

Америка создаст много лиц, но не одно не будет ее лицом; все лица найдут тех, кто думает, что лица принадлежат. И кто тщательно носит их, чтобы не разрушить иллюзию врожденного лица. Созданные лица должны быть собственными, они восприняты как данные с самого рождения. И Америка оставила нашему турку возможность быть турком, показаться турком, встать утром, посмотреть в зеркало и подумать: Я – турок. И ему, турку, никогда не хватает собственной туркости, не хватает Америки где он хочет быть турком, то есть курить американские сигареты. А здесь турок не каждый.

Америка – путь к гипотетическиму "себе" через зеркало примощенное другими. И поскольку путь к себе так зависим от другого, и поскольку ничто, даже сигареты Кэмэл полность не удовлеторяет жажду себя самого, путь к себе также является путем от себя. И это же путь к желани которым является тот сам кто желает. Такое можно сказать не только про Америку, – заметят благородные критики. Да, но такое можно сказать только после Америки, после того как Америка приходит в ваш тихий маленький самовлюбленный домик.

Сигареты Мальборо с заигрывающе-ковбойскими рекламками раскрывают жемчужины акультурной культуры, и символизируют страну, чье имя перенеслось на два континента. Сигареты "Американ Спирит" с индейцем на заглавии делают ту же саму работу. Американская Чунга-Чанга, африканский зеленый кофе, ресторан, где едят без хлеба по-африкански, и где познание других культур заканчивается за сытым предвосхищением, приятной музыкой и огромными занавесками отделяющими ресторанную африку от всего, что находится снаружи.

Знак арбитрарен – показывает американская культура. Он обозначит то, что мы захотим чтобы он обозначил. А у нас одна мечта, общая, единственная. Америка, но не та что находится в загаженных метро, а впрочем даже та нашла себе место на экране и перенеслась в умы подделавших ее любителей жизни по-черному, анти-галмурного (то есть гламурного) рэпа, ти-ви хавчика, целофановых пакетов, которыми автоматически обвешивается тело после принятия последнего и полного говна, которое зияет во рту, воняет из ушей, который говорит о свободе и американской культуре.

А еще приятно помыть конфетки Скителс перед тем, как их кушать. Америка не имеет места во времени, ее место на экране а время в сводке новостийных событий. Так время поддается ловкому пальчику и монитору, оно становится обозначенным. Все, что попадают в центрифугу коммерческой значимости и ценности, попадает в руки тех, кто хочет контролировать не сам знак а то что он означает, а следовательно и сам знак.

Почему американские мандаринки, некогда лежавшие на оранжевой площади наколоты? Как предполагает Сердючка, впрочем, бурячок есть не надоело. С позиции аутсайдера Америка видима как угроза; ее "культура", делающая любую основу зависящей от других ближестоящих элементов, забирает у некоторых миф про их величие от природы, миф врожденного лица. Данного, истинного, неизменяемого. В Америке наслаждение должно быть полным, и наполняясь наслаждением, прекрасные плоды становятся полными, наливаются чужеродным жиром.

Американская культура дерзнет назвать любую культуру культом, потому что в ней самой демократически сущестуют миллионы суб-заменяемых фетишей, до которых хочет дотянуться каждый стоящий под сценой. В Америке напишут курсовые работы по культурному фетишу, украинскому, русскому, и американскому. Америка знает что делает, но делает то, что не знает, так как полное наслаждение никогда никому не изведано полностью.

И все эти прекрасные цветные грезы вы найдете в нескольких клипов нескольких производств. Прежде всего, обратите внимание на "We Are All Living In America" Рамштайна.

Американский флаг в космосе, пицца в Африке, и американские сигареты с турецкими иероглифами. Символ, символ и каждый символ говорит о своей структуре. Герой в экране, в ресурсе всепоглощения и всевещания – прием используемый при сьемке множества клипов, от Рамштайна до Интерпола и Мумий Троля. Экран, контроль, вездесущесть, даже в космосе.

Арабские дети хотят американскую конфетку, она слишком дорогая, такая же, какой она была после развала совка, показавшего фетиш через узенький глазок занавеса, запрета и дефицита. Обвал занавеса – учеба создавать волевые препятствия, чтобы, как в фильме Ералаш и в песне Найка Борзова, не сожрать одним махом сразу четыре недоступные американские конфеты.

Обвал=ностальгия тех, кто не привык бороться с собственным желанием не опосредованым внешним запретом в открытой форме. Дисциплина, ностальгия по внешнему запрету, по "прошлому отсутствию Америки", – существующет уже как побочный эффект ее вездесущего присутствия. Америка открывает субьекту его собственное желание и показывает ему, что оно не исключительно его.

Хвалебный клип Ляписа Трубецкова под названием "Капитал", в котором воплощенный в видоизмененное тело, меняющий маски-лица везде добродушный товарищ Капитал путешествует лесом гегемоний и демократий, подчиняет своей воле всех равных, делая их рабами. Такое суждение было бы обсурдно, так как то, что можно первоначально, в порыве страсти, приписать самому капиталу или капитализму, является рабством перед желанием, которое, в свою очередь проявляеся и в форме самых тяжелых перверзий, а значит не только в денежно-рыночных отношениях. Другой аргумент – денежно-рыночные отношения в системе капитал питают легкую форму перверзии достигнутую через разочарование в полном удовольствии, через целофановые пакеты, ти-ви хавку и гавно, гавно, гавно.

В клипе же, символы режимов собрались воедино, Ленин, тракторы, арбузы, Хуго, Кастро, и то? что делает их единым – Капитал. Сам по себе, клип является эпатажным хитом. С одной стороны, он презентирует единство всего, – социалистическо-капиталистический симулякрум, который исторически никогда не существовал настолько непосредственно. Клип собрал все осмеял и приписал Капиталу. Какому? Чьему?

В результате, не взирая на фотки всех вождей и народов работа выглядит как критика гегемоний, пригребших капитал в свои руки, которые до сих пор называтся народными. Все что напомнит о критике продукции и продажи желаний – это переделка рекламы Кока-колы совмещенная с Мак-Дональдсом. Статуя жрет гамбургеры и ссыт в бутылочки, но Американские не приходят с картинками тоталитарных вождей. Многоэтажный кремль, который не заканчивается, стэлсы, нефть, которая не исчерпывается (находят другую!).

Другой клип Ляписа "Золотая Антилопа" об эффекте меры капиталистического мира, желаний ценностей, ни на шаг не отошел от "Капитала". Мера – деньги, всеобщий эквивалент, узаконенная форма платежа за удовольствие и необходимость. После инновационной американской рекламы каждая необходимость, даже прокладки Котекс приобритают статус ультиматума удовольствия. И наоборот, каждое экстра удовольствие, такое как Сникерс возвышается к биологической необходимости. Натс, для того чтоб работали мозги. Имидж – ничто, жажда – все. Все пьет спрайт, и спрайт создает всему имидж.

Посылка некогда популярной рекламы обратная – жажда – ничто, имидж – все, а иначе почему не кока-кола? Все находятся на месте всеобщего желания, принадлежащего никому и каждому. В той же самой линии можно прочитать и главный лозунг песни "В левой руке – Сникерс, в правой руке – Марс". Искусственная разница и метонимия желаний, средства продукции, новый и новый (старый) обьект вожделений. Один с орешками другой без, оба с карамелью, – прекрасная разница, достаточная для того, чтобы торжественно погрузить обе шоколадки в разные руки.

Следует добавить еще несколько рук, напоминая божество Шиву, только для того чтобы туда вместилось больше шоколадок. И много ртов и жоп, и много членов. И вообше, пожелаем Ляпису побольше отверстий и конечностей, ибо именно они, а ничто другое ответственны за оголенный показ всех желаний и побочных процессов. Весь организм сводится к функции жратвы и все его органы пускаются в оргию жрательной прекрясной 'капитальной' тряски.

Но такого вам не покажут. Потому что Ляпис тоже – поп-культура. Он тоже живет в Америке. У него есть фильтр экрана, не позволяющий делать жопотрясных многоголовчатых перверзий. За них не платят. А нам нужно что? Правильно. Капитал. Капитал. Капитал.

No Miracle-America

фото: yanko.lib.ru